Андрей Ковалев 
    Что такое искусство
    Или фотография в XL-галерее
  • XL не фотографическая галерея. Но, просмотрев на вебсайте галереи в ИНТЕРНЕТЕ список выставок за последний сезон, я не без удивления обнаружил, что практически все выставки в XL включали в себя некоторым образом препарированное фотоизображение. Таким образом, вместо эпического повествования об одной из самых героических галерей в Москве, я вынужден предаться рассуждением о том, что же такое Искусство и в частности искусство современное. Проблему можно сформулировать просто - с одной стороны существует так называемая художественная фотография, с другой стороны, художники, не являющиеся фотографами, активно используют коллоидные техники. Начало этой ситуации положил Марсель Дюшан, вставивший фотоизображение в смысловой центр своей знаменитой "Large Glass" С тех пор проблема соотношения фотографии и современного искусства переросла в ключевой пункт самоопределения современного искусства. Более того, многие теоретики находят эту проблему ключевой и для современной культуры в целом.
  • Но сначала немного о короткой, но героической истории галереи. Елена Селина - историк искусства по образованию и куратор, Сергей Хрипун отвечает за материальное обеспечение, паблик релейшенс и издание каталогов. Галерея существует с декабря 1993 года, на первых порах она располагалась в двухкомнатной квартире с узким коридором и маленькой кухней, где невозможно было протиснуться в вернисажный день. Потом перекочевала в небольшую дворницкую возле Садового кольца. Селину и Хрипуна можно считать чернорабочими среди московских галерейщиков - выставки проводятся примерно раз в две недели, к каждой издается скромный, но обстоятельный каталог. XL не только производит искусство, но и тщательно регистрирует даже почти невидимые глазу изменения в современном русском искусстве. В Москве пока не привилась система, когда художник заключает договор с какой-то конкретной галереей и работает только на нее. И несмотря на то, что галерея не имеет средств на производство широкомасштабных проектов, лучшие московские художники осуществляют там самые интеллектуальные и радикальные проекты.
  • Только в XL Анатолий Осмоловский, известный своим левым экстремизмом мог вместо выставки наклеить на стены жвачку, перемешанную с волосами или Александр Бренер - знаменитый московский акционист, от самый, который нарисовал знак доллара на картине Малевича из Stedelijk museum - мог проэкспонировать свою задницу в качестве произведения искусства. Заметим: что к настоящему моменту галерея, столь чутко реагирующая на изменения в художественном сознании, уже гораздо меньше работает со столь экстремистским искусством.
  • Можно, конечно, начать обсуждать саму проблему радикальности и запутаться в двух соснах - в девяностых годах рассуждения об экстремизме и авангардизме выглядят большим курьезом. Вопросы такого рода неизменно приводят к необходимости отвечать на вопрос о том, что же такое искусство. А современное искусство, по большому счету, только тем и занимается, что определяет свои собственные границы. Все остальные сюжеты оказываются дополнительными - жизни и смерти, любви и дружбы. Возможно, что именно по этой причине современное искусство так настойчиво использует всякого рода фотографические техники в этом своем стремлении к предельному выражению.
  • Что же касается основного вопроса, который с необходимостью,- тайно или явно - ставится во всяком искусствоведческом или художническом писании. Это весьма скользкий путь, который с необходимостью ведет в пещеры Ласко и прочие загадочные места. Впрочем, именно палеолитическую живопись упоминал классик фотографической теории Walter Benjamin в своём знаменитом "Произведении искусства в эпоху его технической воспроизводимости" когда радовался исчезновению магической и ауры искусства и замену ритуального основания искусства политической деятельностью. Странно, что именно художественная фотография в настоящий момент стала одним из последних бастионов l'art pour l'art и самым парадоксальным образом обрела качества "подлинности" и обрела свою собственную ауру. Фотография стала своего рода одной из техник современного искусства, какими были в классические времена живопись маслом или меццотинто. Вернее, фотографические техники, наряду с видео, выступают своего рода подготовительными и подсобными манипуляциями, какими для классической академической картины выступали рисунки, наброски, эскизы и так далее.
  • Таким образом, фотограф, работающий с "true image" выступает в двух ипостасях - или он производит ценностные объекты, которые могут рассматриваться в рамках классической ренессансной эстетики - то есть как "Картина мира" или зеркало реальности. Среди художников, работающих с XL, достаточно упомянуть и иронического наблюдателя реальности Бориса Михайлова (Art of the Indigent) и психоделические фото-исследования, by Vladislav Efimov (12 Months). Но фотография не только фиксирует реальность, она создает реальные объекты; фотограф - последний, кто видит в глазок фотокамеры фрагмент избранной им действительности. Извлеченный из проявителя фотоотпечаток сам становится такой же действительностью. Но со времён Дюшана и Высокого Модернизма художники только манипулируют этой самой действительностью, вовсе не пытаясь придать этим манипуляциям ценностное значение.
  • В такой ситуации даже вполне качественная фотография, ставшая частью инсталляции, превращается в неценостные, профанные и служебные предметы. В наиболее активном и агрессивном виде это проявилось, например в инсталляции The Same. Enter Skotinin by Oleg Kulik где к большой постановочной фотографии Кулика в роли царственного животного были прикреплены обыкновенные соски, из которых посетители могли в интерактивном режиме выпить немного водки.
  • В этих манипуляциях с действительностью единственным оставшимся реальным инструментом, субъектом и объектом искусства становится только тело художника и связанные с ним фантомные персонажи. Так, в серии Lignomania by Igor Makarevich развернута история в фотографиях, рассказывающая о постаревшем и Пиноккио, под обветшавшей маской которого обнаруживается довольно дряхлое и переполненное человеческими комплексами тело и одинокая страдающая душа. Автор - то есть Игорь Макаревич, переживший провозглашенную Роланом Бартом "Смерть автора" (le mort de l'auteur) становится актером в им же самим задуманном представлении. Вернее, его виртуальное тело транспонируется объект искусства. И там исчезает чувственно определяемая реальность фотоизображения, как и прочие чувственно воспринимаемые реальности предметов, составляющих инсталляцию. Собственно же фотография продолжает оставаться едва ли не единственным "окном в мир", свидетельствуя о нефиктивных и не сновиденческих основания мира, стремительно утрачивающего свою фактурность. Что же касается галереи XL и ее кураторов, то ее значение м московской художественной ситуации заключается в стойком и последовательном намерении удержаться на невидимой грани между дематериализованным миром и слишком материальным искусством. Поэтому, наверное люди и говорят об этой галерее, как очень радикальной. Но где же здесь экстремизм и экстравагантность - непонятно. 
    • на основную страницу